Немного о себе: мне 16 лет, читаю книги (Лондон, Хаггард, Уилбур Смит, Достоевский, Гюго), короче говоря, более-менее образованный молодой человек, хорошо разбираюсь в истории, играю на гитаре, но с одним изъяном. Есть у меня друг (а может уже и был), хороший такой парень, спортсмен, никогда не курил и не пил, но в голове мутки постоянные. Этот склад вскрыть, эту кофту с магазина спереть, этому «пидарасу дать пизды» (извините уж). Он мой друг и я, как и он меня, поддерживал его почти во всем. Довольно много вещей мы вместе утащили из магазинов (дорогих магазинов, в жизни у нас вместе взятых не было бы столько денег), даже школу родную очень легко и продумано вскрыли, но ничего не взяли – просто полазили, походили там и с чувством собственной гордости ушли.

Было ли мне стыдно? Может быть. Но как говорится: «Лучше спиздить и съебаться, чем просить и унижаться». И вот наступил тот злополучный день, который стал для меня началом конца. Мы, как всегда, вечером шатались по округе. И нашли склад. И поняли, что его охраняют, но только не с тыла. И если приложить чуточку мозгов и усилий, то все получится. Сказали – сделали. Никаких подготовительных работ и планов, просто немножко смекалки и вечером через несколько дней мы уже стояли внутри склада, не опасаясь, что нас попалят. И взяли с собой двоих парней. Наши друзья. Вместе гуляли, буянили, развлекались и валяли дурака. Они стояли на шухере и принимали от нас посылки со склада. В общем, набрали мы всего-то товара (а какого не скажу) на 500 с лишним долларов, перепрыгнули через забор и понесли все прятать. Вы бы видели, как мы несли это «добро» под дождем. Романтика, драматично. Мы себя чувствовали просто Аль-Капонами.

Принесли, спрятали, порадовались, по домам. Прошло время. Одну единицу «добра» мы отдали нашему другу, который был тогда с нами. Одну подарили знакомому на день рождения. А третью продали. Осталось - три. Прошло еще некоторое время. «Добро» стоит, скоро лето, нужны деньги. Не хотели отдавать на руки знакомым за копейки, а зря. Решили поехать на базар, где такое «добро» продается. Эх, не везет.

В тот день, самый ужасный в моей жизни, я, мой закадычный друг и еще один парень (это я его позвал и до сей минуты жалею, стыдно перед ним), который был с нами тогда, но стоял на шухере, поехали на рынок с самого утра с одним экземпляром нашего «добра». Приехали, походили, никто не берет, кроме одного мужика. Открываем, а «добро» немного побито. Говорим: «а еще две штуки возьмешь?». Мужик: «Возьму. И телефончик оставьте, на всякий случай». Мы: «В таких делах, дядя, телефончики не дают». Он естественно понял, что «добро» краденое. Но деньги за поврежденное «добро» дал и сказал, что будет ждать. Мы, дебыли веселые, поехали обратно, прихватили остальное и взяли такси, что бы добраться опять до рынка. И все-таки, жизнь подлая. По дороге туда я думал над тем, что тот мужик нас заложит, но отмахнулся от своих же РАЗУМНЫХ мыслей. Кусок малолетнего идиота, вот кем я считаю себя сейчас. Я пошел на разведку. Огляделся – все нормально. Позвонил, ребята из-за угла вышли с остатками нашего «добра».

Поставили перед мужиком, получили деньги, шаг, второй и, как из под земли, появляются 4 или 5 ментов, берут нас за шеи и ведут куда-то. У меня в глазах потемнело от отчаяния. Я даже в школе на учете не стоял, а тут на тебе. Посадили нас в машину, поехали в участок. Молчим, каждый при своих мыслях, но у всех грусть в глазах. Попали. Менты, оборотни паршивые, сразу запугивать, но мы не из тех, кто ходит под себя от таких «угроз». Я отвечаю, вполне адекватно, парни молчат. Привезли. Оборотни вышли, а нас оставили во дворе, в машине. Я понимаю, что у меня есть всего одна минута, что бы объяснить ребятам легенду, наше алиби, наш единственный шанс. Успел, но не помогло. Вывели на из машины, сказали отдавать телефоны и деньги за краденое. Я говорю, что телефон не дам, а деньги не за краденое. Все эти бычары начинают ржать: «Давайте телефоны, не бойтесь, отдадим потом, а деньги – мы проверим». Поставили телефоны с деньгами на крышу машины. Пол участка вышло на нас поглазеть и поугрожать заодно – это их любимое дело. Парни молчат, я словесно отбиваюсь. Видят, что мы еще несовершеннолетние, дают телефоны, что бы родителям позвонили. Вот тут у меня колени подкосились от стыда. Звоню папе.

- Алло, Папа. У меня проблемы. Приезжай в участок.

- Что случилось? Я сейчас буду.

Оборотни заводят нас в участок, а там бабуля плачет, умоляет милиционера пойти к её сожителю по коммуналке, а то он её избивает. На что он ей говорит-орет: «Че ты пристала?! Иди отсюда, старуха!». Уже тогда я понял, что мы попали очень серьёзно, да и еще судить нас будут не люди, а черти. Одного из друзей лысое быдло уводит в маленькую комнатку, через минуту оно самое выходит и говорит: «Это ты все спиздил, пидар, (так и говорит) твой друг раскололся». Я отрицаю, не мог он такого сказать. Приезжает отец, я ему говорю, что нашли мы в старом теплаке три штуки такого-то «добра» и решили продать, нас повязали, сказали, что краденое. Отец улыбается, думает, что вытащит нас сейчас, у меня камень с души. Зовут отца к заведующему по делам несовершеннолетних. Через пять минут выходит он бледный, отводит меня в уголок и говорит, что бы я признавался, такого «добра» никто в теплаке «забыть» не мог. Я стою на своем, со стыда темнеет в глазах. Нас разводят по комнатам с родителями, каждому по 2-3 оборотня, которые «умеют колоть таких, как мы». Это еще ничего, но приезжает еще и мама моя. Моя психика дает сбои, я уже чувствую себя не так уверено, но все же стою на своем. Часа три рассказываю им легенду по 100 рас. Они кивают, но говорят, что не верят.

И вдруг (лучше бы мне руки отрезали в тот момент, буду жалеть всю жизнь) заходит такой веселый оборотень, бьет по столу ладонью, там два протокола: «Твои друзья признались. Они все рассказали. Ты был на шухере, они тебе передавали «добро». Они уже домой поехали, остался ты один. » Я просто офигел, мать в слезы, кричит: «Напиши так же!». Еще полчаса и я больше не мог терпеть маминых слез, папиного бледного лица, чувствовал себя ничтожеством. Сел за стол, написал слово в слово, что мне мент диктовал с тех листков. Подписал. Открывается дверь, заходи классная руководительница с мужем, я глаза поднять не могу, голова потяжелела, стыд пробрал насквозь. Менты довольные, говорят, что бы ехал домой. Встаю, в голове пусто, выхожу и вижу двоих своих корешей с родителям, их еще допрашивают. Я понял, что меня развели, как последнего лоха, взяли на понт. Я подставил друзей. А все из-за слез матери. Продержался бы еще немножко, отпустили бы на пару дней и мы с пацанами могли бы сделать свою легенду еще достовернее. Но нет. Пацаны не отступили, а я их предал. С того дня, я заснуть не могу спокойно, чувствую себя хуже Иуды. Еду домой, разбитый и полный мыслей о том, что жизнь – редкое дерьмо. Гулять не пускают. Сижу, как зомби дома.

Статья за групповое ограбление - у неё есть один маленький изъян. Если кто-то из трохи пускается в бега, дело замораживается до тех пор, пока его не найдут. У меня на тот момент было гражданство Израиля (у мамы далекие родственники – евреи, и мы некоторое время жили в Израиле, успели получить гражданство. Лично я евреев ненавижу). И что вы думаете? Да, родители меня отвезли не дав попрощаться с друзьями. Дело заморозили, через года два-три закроют. А я сейчас сижу здесь, на земле Обитованной и пишу эту историю. Прошло уже несколько месяцев, а я все не могу отойти. Я предатель и вор. Очень тяжело жить с такой ношей.

А вывод один: нужно иметь мозги на плечах и никогда, никогда, не брать чужих вещей. Тогда и жизнь будет у вас спокойнее.

Спасибо за внимание.