Помню как-то раз ребята заставили стоять меня на шухере. Было это в школе после уроков, возле кабинета труда. Весь день до этого они странно перемигивались и чмокали губами. Загадочно так.

С одной стороны мне было интересно знать, что же такое они задумали? С другой – я в тайне радовался, что они чем-то заняты и не трогают меня. Хоть к цепляниям и привык, но перерывы в этом всегда приветствую!

Под конец последнего урока Сережа, один из самых разбитных хулиганов класса, отпросился в туалет. Я увидел – лица у многих как-то странно напряглись. Пришел Сережа уже после урока, с каким-то мешком в руке. Я как раз вытаскивал свой портфель из шкафчика, чтоб сложить халат.

Пацаны окружили Серегу и стали о чем-то нервно шушукаться. Дергать его за мешок.

Я сложил халат, надел портфель и уже собирался выйти на улицу, как один из пацанчиков схватил меня и подтянул к компании. Там Серега сказал, чтоб я стоял на шухере у двери, и в случае чего – кричал и не пускал никого в кабинет. Сказал, что побьет меня, если кого-то пропущу. Ребята вокруг толкнули меня пару раз, наверное, для того, чтобы я поверил Сереже.

Они вошли, а я остался у двери – сторожить. Прошло минут пять, я услышал странные хлюпающие звуки из-за двери. Еще какое-то шипение.

Я постоял еще минут десять – звуки то прекращались, то снова возобновлялись. Мне стало интересно.

Я оглянулся по сторонам – вроде бы никто не шел. Я присел на корточки и заглянул в замочную скважину. Того, что я там увидел, не могу забыть и сейчас. Один из пацанов, очень быстро двигая тазом, вспарывал своим членом кошку. У той была огромная рваная рана в боку, оно не кричала, а просто шипела. Как-то очень громко и неестественно. Была еще жива.

Я с ужасом отпрянул от замочной скважины, меня рвало, а на глаза наворачивалась пелена из слез. Меня трясло от злобы, негодования. Я перестал себя контролировать. Пошатываясь, я схватил стоящую возле шкафчика швабру. Рванул на себя дверь – на меня тут же уставились озлобленные, какие-то алчные, рожи этих… ребят. Не помня себя, я влупил первому из них шваброй по голове. Второго саданул ногой.

Пацанюры, видать, не ожидали такого напора – бросились врассыпную, и в двери – на улицу. Кошка билась в конвульсиях посреди комнаты. Я еще раз вырвал. На нее.

После этого они не били меня один месяц.