Дело было в начале двухтысячных, во времена моей студенческой молодости. Нахуярились мы как-то с приятелями крепленого молдавского вина, две пятилитровых канистры вчетвером где-то опрокинули, сидя на крыше высотки теплым весенним вечером. Хорошее домашнее вино пьется легко, как виноградный сок, растекаясь по жилам и почти не туманя сознание. Но это до поры до времени.

Когда канистры опустели, мы бодренько спустились по лестницам высотки, весело болтая о том, что надо было все-таки сходить домой за добавкой. Дошли до остановки, посадили меня в последнюю маршрутку и попрощались — товарищи жили недалеко, а мне предстояло через полгорода ехать домой. Уселся я поудобнее на свое любимое место в левом заднем углу бусика и задремал. И тут-то меня накрыло.

Ёбаный свет, ощущение было таким, как будто бы меня с разбегу ябанули по тыкве обеими этими полными канистрами! Хоть маршрутка двигалась на скромных 50-60 км/час, я явно стал испытывать перегрузки, и мое тело стало вдавливаться в кресло, как у Белки и Стрелки, отправляемых в космос. Вдобавок бусик потряхивало по причине раздолбанности кишиневских дорог, из-за чего моя голова болталась, как Ванька-встанька. Раньше я смеялся над теми, кто призывал пить молдавский крепляк понемногу и называл его коварным напитком, но сейчас, когда этот крепляк забродил и забурлил во мне, было не до смеха. Меня все больше мутило, а ехать до дома еще оставалось минут двадцать.

Как на счастье, по мере продвижения маршрутка опорожнялась. Восемь человек в салоне, пять, четыре, три. Не имея больше физической возможности сдерживать клокочущий у меня в желудке вулкан и, улучив момент, когда водитель высаживал пассажиров у светофора, я обильно, но почти беззвучно рыгнул смесью вина и непереваренных орешков "Фиеста" в угол маршрутки. Дорыгивание остатков пиршества я постарался приурочить к двум следующим светофорам, на которых машины громко бибикали, заглушая мое булькание в глубине салона.

Тем временем мы почти доехали. За два квартала до дома у светофора водила сделал остановку, а я привстал, готовясь к выходу. Видимо, чувствуя свою колымагу как собственную шкуру, маршрутчик почуял неладное и тоже поднялся, вглядываясь в заднюю часть салона. Я совершенно спокойно прошел вперед, разминувшись посередине с водилой, который направлялся, чтобы лично осмотреть подозрительный угол. В тот момент, когда я открывал дверь, из глубины маршрутки раздался истошный вопль, исполненный ярости и негодования. Не оглядываясь в ту сторону, я включил третью космическую скорость и понесся по ночной улице, как будто бы за мной гнались все демоны ада. Первые сто метров я действительно слышал за спиной тяжелое дыхание водителя, которым двигала жажда кровавой мести за поруганную "ласточку". Но моя жажда жизни, видимо, была сильнее, а молодые ноги - быстрее, поэтому я в том же темпе промчался еще метров 300, пока не сделал пару крюков по темным закоулкам и не скрылся наверняка. Резко протрезвевший мозг подсказывал мне, что водила, обремененный необходимостью следовать по маршруту, не может бросить свой драндулет посреди бульвара ради преследования молодого уебана. Пусть даже и заблевавшего его маршрутку. Поэтому я с относительно спокойной душой пошел домой — впрочем, соблюдая определенные меры предосторожности, как-то: двинулся во двор спустям некоторое время, причем окольными путями, а также снял и спрятал кепку, по которой меня можно было узнать издалека.

Самое интересное, что когда я был уже почти у подъезда, меня чуть было не принял ментовской патруль, забредший во двор покурить. Уж и не помню, какие я сказки им вдохновенно плел, кажись, подкинул еще пару мелких денег в помощь, но уже минут через 10 я сладко спал - не под забором с поломанными ребрами, не в обезьяннике, а на своей мягкой кровати.

Я бы мог этим гордиться, если бы мне не было стыдно.